Russian English Greek Serbian Ukrainian
Информационный Сайт Херсонского Священника

Модератор №3

На 63-м году жизни скоропостижно скончался наместник Благовещенского Мангупского монастыря игумен Иакинф (Телега).

27 ноября на 63-м году жизни скоропостижно скончался наместник Благовещенского мужского монастыря на Мангупе игумен Иакинф (Телега), сообщает СПЖ.

Отец Иакинф приложил большие усилия для восстановления Благовещенского монастыря на горе Мангуп, где ранее располагалось средневековое православное княжество Феодоро.

Игумен Иакинф родился 30 октября 1958 года в Житомирской области. В 1983 г. окончил Симферопольский государственный университет, работал преподавателем. В 1998 году ушел в монастырь, служил в Бахчисарайском Успенском монастыре, потом в Благовещенском монастыре на Мангупе, где подвизался до самой кончины.

Имеет многочисленные церковные награды.

«Он был не только достойным пастырем, посвятившим жизнь Церкви Христовой, но и добрым человеком, внимательным ко всем, кто к нему обращался. Его отличали простота и скромность, а также искренняя любовь к людям. Господь да упокоит новопреставленного игумена Иакинфа в селениях праведных», – говорится на сайте епархии.

23 ноября 2020 года православную гимназию имени святителя Гурия Казанского в столице Татарстана посетили управляющий делами Московской Патриархии митрополит Воскресенский Дионисий и временный управляющий Казанской епархией митрополит Йошкар-Олинский и Марийский Иоанн.

Митрополит Дионисий прибыл в регион 21 ноября для участия в траурных мероприятиях по случаю кончины митрополита Казанского и Татарстанского Феофана.

Визит начался с посещения Духосошественского храма, при котором действует учебное заведение. Настоятель прихода, благочинный I Казанского округа протоиерей Алексий Чубаков рассказал архипастырям о воссоздании храма, его богослужебной жизни. Также отец настоятель рассказал о проектах, которые осуществляются силами прихода. Среди наиболее значимых священник упомянул «Школу блогеров», которая реализуется в очной и заочной форме приходской информационный службой.

В сопровождении отца Алексия гости осмотрели православную гимназию, посетили классы и пообщались с педагогами. Учителя рассказали об особенностях программы «Русская классическая школа», показали учебные пособия и прописи. Архипастыри также осмотрели актовый и спортивный залы, химическую и физическую лаборатории, где им продемонстрировали наглядные пособия.

В завершение визита митрополит Дионисий поблагодарил отца Алексия и учителей за труды. Управляющий делами выразил уверенность, что в учебном заведении, созданном трудами митрополита Казанского Феофана, будет и в дальнейшем сохраняться высокий уровень образования и воспитания детей.

Источник

Патриарх Варфоломей считает, что на привилегии Фанара давать автокефалию основано само существование автокефальных Церквей.

Глава Константинопольской Церкви патриарх Варфоломей считает, что другие Поместные Церкви не должны ставить под сомнение «привилегии» Фанара. Об этом он сообщил в письме на имя архиепископа Кипрского Хризостома, опубликованном на сайте Кипрской Церкви 26 ноября 2020 года.

По мнению главы Фанара, все Православные Церкви, которые не получили автокефалию на Вселенских Соборах (по примеру древних Патриархатов и Кипрской Церкви) «были объявлены автокефальными Вселенским Патриархатом, добровольно действующим в качестве единственного компетентного органа для этой цели».

Патриарх Варфоломей утверждает, что «история недвусмысленно свидетельствует об этом», и удивляется, что «сегодня некоторые церкви ставят под сомнение эту привилегию, на которой основано само их существование как самоуправляющихся церквей».

Также глава Фанара поддержал критику архиепископом Хризостомом такой позиции, поскольку она «она требует немедленного уврачевания, прежде чем вызовет антиканонические искажения в святейшей Православной Церкви». По мнению патриаха Варфоломея «Вселенский патриархат поступил и в отношении Церкви Украины точно так же, как он поступил при провозглашении всех новых автокефальных Церквей, добровольно и самоотверженно, на основании существующей веками канонической традиции. Он хочет продолжать это делать, и в будущем служить нашей святейшей Церкви с той позиции, на которую его поместила эта давняя традиция».

Источник

Общины СцУ часто сталкиваются с произволом местных чиновников, которые блокируют регистрацию, и судей, которые принимают предвзятые, по мнению представителей СцУ, решения. Об этом глава новой церковной структуры Епифаний Думенко рассказал в интервью изданию Тиждень.

Он рассказал, что «общины нередко сталкиваются с проявлениями произвола, когда региональные чиновники откровенно блокируют воплощения законного права общины на смену юрисдикционной принадлежности».

«Это вызывает у нас беспокойство и надежду, что в ближайшее время ситуация изменится. О судебной ветви власти в контексте религиозных вопросов, наверное, уже знает вся страна. Судьи одного общеизвестного суда Киева, которые, согласно обнародованным аудиозаписям, скорее всего, по личным мотивам принимают решения в пользу Московского Патриархата, уже стали источником мемов в религиозной среде. Хотя для всех очевидно, что это действительно вовсе не веселая история, а недопустимое явление», – подчеркнул Епифаний.

Источник

Доклад заместителя председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата протоиерея Николая Балашова на проходящей в онлайн-формате международной историко-богословской конференции «Эстонская Православная Церковь: 100 лет автономии».

Эстонское Православие как религиозное и культурное явление сформировалось к началу XX столетия в лоне Русской Православной Церкви.

С 1817 г. в составе Санкт-Петербургской митрополии было учреждено Ревельское викариатство, переведённое в 1865 г. в состав Рижской епархии. Уже с середины XIX в. в Прибалтике происходило массовое приобщение к Православию местного населения, в том числе эстонцев. Святитель Филарет (Гумилевский) в период своего пребывания на Рижской кафедре (1841–1848) разработал программу, предполагавшую подготовку духовенства из латышей и эстонцев, а также совершение богослужения на родных для них языках[1].

Например, только в 1845–1848 гг. в эстонской части Лифляндской губернии к Православию присоединилось 63 858 крестьян. С 1846 г. осуществлялся набор эстонских юношей в духовное училище. Тогда же появились и первые священники-эстонцы[2]: Иоанн (Яан) Колон[3] и Киприан Сарнет[4] из выпуска Псковской духовной семинарии 1845 г. Стала появляться духовная литература на эстонском языке, например, пособие по Закону Божию в переводе на эстонский язык священника И. Линдберга[5]. В 1851–1870 гг. Рижская епархия издавала календарь на эстонском и латышском языках. Позднее, в 1917 г., собрание эстонского духовенства засвидетельствовало: «Православие стало поддержкой в образовании для большого числа детей из эстонской бедноты и этим содействовало духовному развитию Эстонии»[6]. Большое значение для миссии среди эстонцев имел Пюхтицкий монастырь, насельницам которого их духовный наставник, святой праведный Иоанн Кронштадтский, заповедал подвиг благотворительного служения эстонскому населению. Уже в 1887–1889 гг. в Йыхви открылись школа, лечебница и приют для сирот.

В Рижской епархии к 1914 г. насчитывалось уже 99 эстонских приходов при 29 русских[7]. Важную роль в оформлении эстонской православной традиции сыграл священномученик Платон (Кульбуш, 1869–1919), сын эстонца-псаломщика, выпускник Рижской духовной семинарии и Санкт-Петербургской духовной академии, с 1894 г. служивший настоятелем эстонского прихода в Санкт-Петербурге, где им было создано Братство священномученика Исидора Юрьевского и в 1907 г. построен одноимённый храм, участие в сборе средств на строительство которого принял святой праведный Иоанн Кронштадтский. В разносторонней деятельности Исидоровского братства нашло отражение формирование самобытной эстонской православной традиции, находившейся в процессе своего развития и канонического оформления.

Вопрос о преобразовании Ревельского викариатства в самостоятельную епархию с назначением епископа-эстонца ранее поднимался губернатором Эстляндии кн. С. Шаховским, но не получил поддержки в Синоде. Условия для этого сформировались только после Февральской революции 1917 г.

6–7 апреля 1917 г. в Таллине прошло совещание клириков и мирян эстонских приходов[8], поставившее цель «провести необходимые обновления», чтобы, «оставаясь неотделимой частью Всероссийской Православной Церкви, и с позиций жизненных нужд народа Эстонии получить возможность, доселе недосягаемую, для естественного развития своей духовной жизни». Эти слова – не что иное как определение автономии, идея которой к тому времени сформировалась в сознании православных эстонцев.

«Наши требования по обновлению не являются… плодом нетерпимости или недальновидного стремления к отделению», – гласит итоговый документ. – «Пословица гласит: „Каждая птица по-своему поет“. Так и у каждого народа есть свой родной язык, самобытные обычаи и уклад. И у эстонского народа есть своё сердце, своя душа, свой язык и свое чувство… Наши обновления не касаются и не будут касаться ни догм Православной Церкви, ни ее апостольского учения… Наши нововведения… касаются лишь некоторых церковных правил и порядков, которые близки русскому народу, но для большей части эстонского народа чужды и непонятны, и таковыми и останутся… Всеобщие же реформы, которые будут введены Всероссийским православным Собором, мы признаем и верим, что свободный Российский Собор не запретит нам местные отличия, вытекающие из нашей жизни, поскольку во всех местных православных приходах они так или иначе уже имеются»[9]. Среди пожеланий, высказанных собранием, прямо упоминаются лишь немногие: «Чтобы все эстонские дети могли с нового учебного года учиться Закону Божию на родном языке»[10], «чтобы все православные приходы Эстонии, включая псковских эстонцев, вошли в Эстонскую епархию», «не препятствовать родителям в выборе эстонских крестных имен»[11], «поддержать строительство здания Музея народа Эстонии и для этого начать сбор пожертвований»[12], установить избрание епископата из числа местных жителей: «Епископ должен быть избираем из местных жителей, знать местные языки»[13].

8 августа 1917 г. в Юрьеве (ныне Тарту) состоялось собрание Рижской епархии, избравшее кандидатов на Всероссийский Поместный Собор. Архиепископ Рижский и Митавский Иоанн (Смирнов) поддержал предложение православных эстонцев о преобразовании Ревельского викариатства – с тем, чтобы в него вошли все эстонские приходы. Архиепископ Иоанн представил в Синод проект создания в Рижской епархии двух викарных кафедр: для Латвии и Эстонии[14].

18 декабря 1917 года Священный Синод постановил протоиерею П. Кульбушу быть епископом Ревельским, а 31 декабря 1917 г. его хиротонию совершили священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский, и викарий Петроградской епархии епископ Лужский Артемий (Ильинский). В ночь с 14 на 15 января 1919 г. епископ Ревельский Платон был расстрелян. При этом самостоятельная Эстонская епархия к тому времени так и не была создана, хотя высказанная в 1917 г. епископом Старицким Иоанном (Поммером) идея о разделе Рижской епархии с выделением самостоятельной Ревельской в ходе дискуссий получила поддержку архиепископа Рижского Иоанна (Смирнова). До своей кончины епископ Платон оставался викарием и, по поручению Синода, временно осуществлял управление всей Рижской епархией.

1 декабря 1918 г. епископ Платон сделал епархиальному совету следующее предложение № 957: «В случае, если возникнут неожиданные препятствия к выполнению мною своего служения, например болезнь или длительное отсутствие и т. п., предлагаю епархиальному совету взять на себя полную и ответственную власть в деле управления епархией»[15]. Именно такая ситуация сложилась после мученической кончины епископа Платона. В извещении временного Эстонского епархиального совета православным приходам Эстонии от 9 февраля 1919 г. отмечается, что «на основании этого указания епархиальный совет со дня смерти епископа 14(1) января взял на себя полную и ответственную власть в управлении епархией». Специфика ситуации заключалась в том, что Эстония провозгласила государственную независимость: Эстония и Латвия уже были разделены государственными границами. Эстонский епархиальный совет констатировал, что «делегаты из Латвии уже с 1918 г. вышли из совета»[16], что «в нынешнем епархиальном совете остались только делегаты из Эстонии и под их руководством находятся только эстонские православные приходы». Потому решено «назвать этот совет не Рижским, а Эстонским», а его работу перенести в Таллин; постановлено, что «языком делопроизводства отныне вместо русского, который совет до сих пор вынужден был использовать для связи с Латвией, является эстонский»[17].

Приведение в порядок церковной жизни, расстроенной оккупацией и политическими потрясениями, также предстояло осуществлять в новых условиях государственной независимости Эстонии. Постановлено было созвать 18 марта 1919 г. в Таллине Поместный собор православных приходов Эстонии с широкой повесткой, включавшей первым номером важную тему «Отношения эстонских апостольско-православных приходов с российскими приходами».

«Мы остались без своего епископа, а также переживаем чрезвычайно важный период»[18], – писал Совет. Важность усматривалась, прежде всего, в концептуальном выборе нового пути в условиях государственной независимости. Казалось, что создание Эстонской епархии, чего не удалось добиться при жизни священномученика Платона, теперь станет реальностью.

В условиях, когда Латвия и Эстония стали независимыми государствами, их единство в рамках Рижской епархии оказалось чисто умозрительным. Резолюция общего собрания православных приходов Эстонии от 21 марта 1919 г. гласила: «Православная Церковь в Эстонии с точки зрения потребностей эстонского народа и государственного суверенитета Эстонии должна быть отдельной, независимой, автокефальной Церковью и [находиться] в братской связи и единстве со всеми другими апостольскими православными восточными Церквами»[19].

В числе оснований для этого решения указано, что «отсутствует всякое общение с прежней Матерью Церковью в России и в любом случае получить оттуда епископа совершенно невозможно», а «Эстония объявлена независимой республикой». Исходя из того понимания, что «всякое общение с прежней Матерью Церковью закрыто на неопределённое время, и паства Эстонской Апостольской Православной Церкви находится в серьёзной опасности в отсутствие епископа», ставилась задача «немедленно установить фактическую независимость Эстонской Церкви». Подчёркивалось: «Наша Церковь в Эстонии – в прошлом часть Российской Церкви», причём «национальные основы Российской Церкви не соответствуют национальным чаяниям эстонцев, многие местные требования Эстонской Апостольской Православной Церкви не встретили отклика, и надеяться на это в будущем не приходится».

Обрисована была также и структура Эстонской Церкви: «Высшим церковным руководством являются митрополит Эстонский и Синод Эстонии, членами которого являются все епископы Церкви и избранные представители священства»[20]. Проводится мысль, что действие происходит «в переходный период, до достижения эстонскими апостольскими православными общинами независимости в полной мере, хотя на деле они уже независимы». Так в сферу канонов и церковного управления вторгалась политика – решения начинали приниматься, исходя лишь из политической реальности государственной независимости Эстонии.

Архиепископом избрали профессора А. Каэласа, находившегося в Сибири и вскоре неожиданно скончавшегося, так и не вернувшись на родину, а его викарием – иерея Александра Паулуса, за которого эстонцы высказались единогласно, а участники от русских приходов воздержались[21].

Среди причин появившегося в 1919 г. стремления эстонских православных к автокефалии своей Церкви, как упомянуто выше – фактор выделения Эстонии в самостоятельное государство, больше не связанное ни с Латвией, ни с Россией ни общим законодательством, ни общей государственной политикой.

Ошибочно, тем не менее, считать, что автокефалия ЭАПЦ была самоцелью – обсуждалась и перспектива её участия в проекте создания автокефальной части финно-угорского мира бывшей Российской империи. В своём письме от 25 октября 1921 г. архиепископу Рижскому и всея Латвии Иоанну (Поммеру) архиепископ Финляндский Серафим (Лукьянов) писал: «Ещё в 1919 г. на Соборе в Выборге состоялось определение об организации автокефальной Церкви из Финляндской, Эстонской епархий и карельских частей Олонецкой и Архангельской. Эстонцы в том же году присоединились к этому проекту…»[22]. Здесь, очевидно, имеется в виду Чрезвычайный епархиальный собор духовенства и мирян Финляндской Православной Церкви 6–27 июня 1919 г.[23], выдвинувший стратегию расширения автономии на пути к автокефалии. «Рабочим ориентиром» как для Финляндии, так и для Эстонии в период 1919–1921 гг. оказалось получение автономии – как в качестве задела в продвижении к автокефалии, так и для решения текущих внутренних задач.

Хотя в условиях гражданской войны в Эстонии казалось, что «отсутствует всякое общение с прежней Матерью Церковью в России», контакты всё же осуществлялись, и в конце того же 1919 г. именно в результате этих контактов была учреждена Эстонская епархия Русской Православной Церкви. В ответ на телеграмму уполномоченного Эстонским епархиальным советом протоиерея Карпа Тийзика[24] 9 декабря 1919 г. последовал указ Патриарха Московского и всея России Тихона епархиальному совету Эстонской Республики[25], где упоминается, что в соединённом присутствии Священного Синода и Высшего Церковного Совета 6/19 ноября было «постановлено учредить в Эстонской Республике самостоятельную Эстонскую епархию на одинаковых с прочими епархиями Российской Православной Церкви основаниях»[26]. При этом сообщается, что ранее постановлением Высшего церковного управления от 7/20 октября 1919 г. за № 1050 было поручено Преосвященному Псковскому рукоположить священника Александра Паулуса «в сан епископа Ревельского, викария Рижской епархии, и предложить ему вступить в управление церковными делами Эстонской Республики», а затем было принято и решение учредить самостоятельную епархию, учитывая новые условия, когда, как говорилось в телеграмме о. Карпа Тийзика, «в Эстонской Республике может руководить Церковью только автономный епископ, независимый от Рижской или какой-либо другой епископской кафедры»[27].

28 июня 1920 г. член Священного Синода митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), в будущем — Святейший Патриарх Московский и всея Руси, в письме уполномоченному Епископского совета Эстонии директору Ревельской реальной гимназии П.И. Сеппу, посетившему Москву для устного доклада на тему современного положения в Эстонии, сообщил о принятом постановлении Высшего церковного управления Православной Российской Церкви: «Ввиду того, что Эстонская Церковь, как находящаяся в пределах самостоятельного государства, фактически уже пользуется самостоятельностью во всех делах церковно-хозяйственных, церковно-административных, школьно-просветительных и церковно-гражданских, и в разъяснение постановления соединённого присутствия Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 27 апреля – 10 мая 1920 г. за № 183 признать Эстонскую Православную Церковь, согласно её желанию, автономною впредь до разрешения вопроса об автокефалии её Всероссийским церковным Собором»[28].

Таким образом, Русская Православная Церковь в 1920 г. даровала своей пастве в Эстонии именно то, чего желало собрание эстонского православного духовенства еще весной 1917 г. – положение, позволявшее, «оставаясь неотделимой частью Всероссийской Православной Церкви… получить возможность для естественного развития своей духовной жизни». У определённых кругов эстонского государственного руководства и православного духовенства Эстонии не исчезло, вместе с тем, и оформившееся уже стремление найти пути для получения своей Церковью автокефалии. Этот поиск, осуществлявшийся втайне от Матери-Церкви, привёл представителей данной партии к переговорам с Фанаром и появлению в 1923 г. печально известного томоса Патриарха Константинопольского Мелетия IV.

В историю Эстонского Православия важными вехами вошли, во-первых, учреждение в 1919 г. независимой Эстонской епархии и, во-вторых, создание в 1920 г. автономной Эстонской Православной Церкви, обладавшей самостоятельностью «во всех делах церковно-хозяйственных, церковно-административных, школьно-просветительных и церковно-гражданских». По прошествии многих лет, отмеченных сложными событиями и тяжёлыми испытаниями, эти слова повторил Томос Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II от 26 апреля 1993 г., которым после долгой эпохи гонений на Церковь в Эстонии восстанавливалась автономия. Этой автономией и доныне во всей полноте пользуется самоуправляемая Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата – наследница автономной Эстонской Церкви 1920 г. и традиции священномученика епископа Ревельского Платона.

Получение автономии в 1920 г. было важным рубежом в становлении Эстонской Православной Церкви. Поздравляя архиепископа Александра (Паулуса) с хиротонией, Патриарх Тихон писал: «Храним твердое упование, что дарование автономии Эстонской Церкви послужит залогом преуспеяния ее на путях устроения Царства Божия в людях»[29]. ЭАПЦ в те годы и сознавала, и исповедала себя автономной Церковью в составе Церкви Русской. В своём письме Патриарху Тихону от 24 сентября 1920 г. Синод ЭАПЦ именует себя не иначе как «Синод автономной апостольской православной Церкви Эстонии»[30]. Отчётливо представлял себе канонический статус ЭАПЦ и Патриарх Константинопольский Мелетий ΙV, упомянув в своём Томосе от 9 июля 1923 г., что «Блаженнейшим Патриархом Московским и всея Руси владыкой Тихоном святая православная Церковь Эстонии выделена в автономную»[31].

Дарование автономии ЭАПЦ стало прецедентом для придания в 1921 г. автономного статуса также Финляндской, Латвийской и Польской Православным Церквам, действовавшим в получивших независимость лимитрофных государствах.

В упомянутом выше письме от 25 октября 1921 г. архиепископу Иоанну (Поммеру) архиепископ Финляндский Серафим (Лукьянов) так отзывался о новом статусе ФАПЦ: «Автономия эта очень широкая – почти автокефалия»[32]. Трудно было бы отыскать объективную пастырскую или административную причину, которая бы в таких условиях могла побуждать к поиску автокефалии.

Тем не менее, в общем спектре взглядов на будущее Эстонского Православия, так или иначе проявивших себя после 1919 г., по-прежнему продолжал развиваться замысел о получении полной независимости ЭАПЦ. Можно предположить, что он отчасти был связан с характерным для лютеранской традиции идеалом национальной государственной Церкви. Независимое эстонское государство декларативно стремилось обеспечить независимость религиозных организаций, объединяющих его граждан, от родственных им конфессиональных центров в соседних странах – прежде всего, в Советской России[33]. В действительности же, конечно, побудительным мотивом служило желание обеспечить максимальную подконтрольность основных конфессий политическому руководству молодой республики. Так, латвийский посол в Таллине Я. Сескис писал министру иностранных дел Латвии З.-А. Мейеровицу в депеше от 23 декабря 1923 г. (т. е. уже через полгода после перевода ЭАПЦ под юрисдикцию Фанара): «Было бы очень желательным, чтобы Православные Церкви в балтийских странах стали бы национальными, оторванными от Москвы… Президент Эстонии Пятс думает, что наш Иоанн не такой уж неуступчивый, его можно будет заинтересовать возможностью занять почётное и материально обеспеченное положение. Правительство должно показать свой интерес в решении этого вопроса и изменить ситуацию»[34]. Насколько можно понять, эстонское государственное руководство было удовлетворено результатами собственной работы с архиепископом Александром (Паулусом) и даже позволяло себе выступать с известными рекомендациями для соседей. Правда, в Латвии достигнуть поставленной цели удалось лишь в 1936 г. и только ценой убийства «неуступчивого» священномученика митрополита Иоанна (Поммера), отказа в разрешении на проведение Собора Латвийской Православной Церкви в течение полутора лет и замены по требованию МВД Латвии почти всего состава Синода Латвийской Православной Церкви, а также изменения Устава Латвийской Православной Церкви[35].

Задуматься о вдохновителях и проводниках вмешательства Фанара в эстонские церковные дела заставляет зафиксированное в резолюции от 21 марта 1919 г. Общего собрания православных приходов Эстонии решение «через Англиканскую Церковь… попросить поддержки у правительства Англии, чтобы мы смогли утвердить в ближайшее время своё высшее иерархическое представительство»[36]. Хорошо известно, что и сам Патриарх Мелетий IV в рассматриваемый период черпал поддержку прежде всего в контактах с англичанами. Имеются и другие данные, свидетельствующие о действительном посредничестве Великобритании в переговорах эстонских властей с Константинопольским Патриархом[37].

Итак, летом 1923 года архиепископ Александр, действуя в согласии со светскими властями, но без всякого соборного обсуждения и даже «без ведома большей половины членов тогдашнего Синода»[38] отправился с визитом на Фанар к Патриарху Константинопольскому Мелетию IV просить именно об автокефалии Эстонской Церкви. В речи, произнесенной 3 июля в Константинопольской Патриархии, владыка Александр отметил, что еще в 1920 году «Патриарх всея Руси признал автономию Эстонской Церкви». Но теперь, заявил архиепископ, «для роста и развития Эстонской Церкви жизненно необходимо признание ее автокефалии». И потому требуется, чтобы Вселенский Патриарх как «источник света православной веры, просветившего нас через Россию» теперь же эту автокефалию признал и благословил и «убедил других Патриархов Восточной Православной Церкви согласиться» с нею[39].

Патриарх Мелетий, однако, никакой автокефалии эстонцам не дал. Такого рода услуга, как известно из истории, стоила намного дороже: польскому правительству годом позже томос об автокефалии обошелся в изрядную по тем временам сумму в 12 тысяч фунтов стерлингов в долларовом эквиваленте, как свидетельствуют документы[40], а архиепископ Александр, судя по его собственным словам, привез на Фанар лишь символические подарки: «крест, украшенный лентой в национальных цветах Эстонии» и «омофор с настоящей эстонской вышивкой»[41]. Поэтому в изданном 7 июля 1923 года Патриаршем и Синодальном акте Мелетий IV просто переподчинил Эстонскую Церковь себе и своему Синоду, присвоив ей наименование «Эстонская православная митрополия». При этом делались хорошо известные нам по недавней истории легализации украинского церковного раскола ссылки на якобы присущие Константинопольскому престолу права, согласно которым он «осуществляет каноническое попечение о церковном устроении православных общин, оставшихся без пастырского окормления». Обоснованием также послужили ссылки на то, что «из-за возникших в России церковных нестроений Православная Церковь Эстонии оказалась разлученной со Святой Российской Православной Церковью, в канонической зависимости от которой она до сих пор состояла», а также признание того факта, что «Блаженнейшим Патриархом Московским и всея Руси господином Тихоном Святая Православная Церковь Эстонии выделена в автономную»[42]. Всего лишь через несколько дней Патриарху Мелетию Метаксакису пришлось покинуть бегством Стамбул вследствие массовых волнений с участием верующих, которые были возмущены его антиканоничными новшествами, введенными на завершившемся месяц назад Всеправославном конгрессе. Вскоре горе-реформатор был вынужден окончательно уйти в отставку[43]. А владыка Александр, приобретя на Фанаре сан митрополита (скорее всего, ему, воспитанному в обычаях Церкви Русской, было невдомек, что для греческой традиции переход из архиепископа в митрополиты — понижение, а вовсе не повышение в чести), по возвращении в Эстонию долго думал вместе с государственными кураторами, что же делать с полученным двусмысленным документом.

Выход был найден незатейливый: всех греческих хитросплетений не замечать и делать вид, что получили как раз то, за чем и ездили. Многочисленные свидетельства современников говорят: митрополит Александр всех уверял, будто из Константинополя привез разрешение на автокефалию Эстонской Церкви[44]. Вот и в опубликованном после всех раздумий 23 сентября 1923 года послании митрополита Александра к пастве говорилось: «7 июля сего года Эстонская Церковь пришла, наконец, к канонически независимому положению. Отныне Эстонская Церковь стала законной частью Церкви Вселенской и носит имя Эстонской митрополии»[45]. Правда здесь только в последних словах — о митрополии. Про независимость в греческом документе не найти ничего. Напротив, здесь говорится «о взятии ее (Церкви Эстонии. — Н.Б.) под наше духовное окормление и попечение в порядке постоянного канонического церковного устроения и руководства», притом «с условием неуклонного соблюдения» целого ряда требований, в числе которых — ответственность местного Синода «перед Вселенским Патриархом и его Синодом» за соблюдение не только «Божественных догматов, канонического правопорядка», но и его «собственных установлений»; по всем судебным делам, касающихся епископов, «право на обжалование» принадлежит «Вселенскому Патриарху, который вместе с митрополитами своего Синода выносит окончательное заключение»; «ни одно из вводимых установлений не должно по своему существу вступать в противоречие с учением и канонами Святой Православной Церкви, как они понимаются в практике Вселенского Патриархата»[46].

Как справедливо отметил в 1940 г. местоблюститель Московского Патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский), «в результате Эстония лишь сменила… своего изначального и законного кириарха[47] Московского на приглашенного со стороны самими эстонцами и, неизвестно на каком основании, решившегося принять такое приглашение», поскольку не было «канонически достаточных оснований, которые оправдали бы такой разрыв с законным кириархом»[48].

Единственная роль, которую сыграл акт Патриарха Мелетия в дальнейшей судьбе эстонского Православия – это временное отделение части эстонской паствы от Русской Православной Церкви. В остальном он никогда не исполнялся в Эстонии. Не состоялось предписанное в нем разделение митрополии на три епархии, не были реализованы и прочие «непременные условия», изложенные в документе. Насколько последовательно митрополит Александр игнорировал положения полученной на Фанаре грамоты, отчетливо видно из Устава Эстонской Церкви, принятого в 1926 г. Эстонская Апостольская Православная Церковь характеризуется здесь как «независимое, самоуправляемое учреждение… (которое. — НБ) как часть вселенской Ап[остольско]-православной Церкви состоит в братских отношениях со всеми другими Ап[остольско]-православными Церквами». Нет речи ни о литургическом поминовении Константинопольского Патриарха, ни о каких-либо его правах; более того, о самом его существовании в уставе не упоминается ни разу[49]. По всем признакам это устав автокефальной Церкви. В пришедшем ему на смену Уставе 1935 года также не говорится о каком-либо подчинении Константинопольскому Патриарху – даже в том, что касается утверждения избрания нового Предстоятеля. Константинопольский Патриарх лишь должен был уведомляться об избрании нового митрополита ЭАПЦ[50].

Известно, что действия митрополита Александра вызвали разделения в Эстонской Церкви. Так, в августе 1923 года приходской совет Александро-Невского собора в Таллине отмечал, что «совесть православных русских людей смущена слухами об объявлении автокефалии Эстонской Православной Церкви, устанавливающейся, по-видимому, без благословения на то со стороны единственного законного главы Российского Патриархата, к коему принадлежит и Эстонская Церковь, Святейшего Тихона»[51]. Объединенное собрание приходских советов таллиннских русских приходов в сентябре постановило, что эти общины «без благословения Патриарха Московского Тихона никаких изменений в формах дальнейшего существования Эстонской Православной Церкви законными признать не могут» и отказываются принять участие в состоявшемся 23 сентября торжественном богослужении по случаю провозглашения церковной независимости[52]. Митрополит Александр был вынужден прибегнуть к обману: на встрече с представителями русских общин он утверждал, будто обращение в Константинополь «и не могло состояться без благословения Патриарха Тихона», а «о совершившемся акте Его Святейшеству Патриарху Тихону сообщено Константинопольским Патриархатом»[53]. Убедившись в неправдивости этих сведений, русские общины в Таллине попытались весной 1924 года созвать свой съезд и выйти из подчинения митрополиту Александру, но МВД Эстонии запретило проведение собрания[54]. В дальнейшем действиями полицейских властей пришлось подавлять народное противодействие насильственному введению нового календарного стиля и западной пасхалии; обязательность нового стиля даже была закреплена принятием государственного закона и постановления министра внутренних дел Эстонии[55].

Перейдя своевольно под омофор Патриарха Константинопольского, митрополит Александр (Паулус) без ведома своего нового кириарха и даже в пренебрежение его правами (пусть и мнимыми) заверял Патриарха Тихона, что будет поминать сразу обоих Предстоятелей: «За священный долг почитаем и впредь поминать Ваше имя как законного Патриарха Российского вместе с именем законного Патриарха Константинопольского, а равно извещать Ваше Святейшество вместе с Константинопольским Патриархом о вступлении в должность каждого нового митрополита Эстонии»[56]. В том же письме он благодарил за «отеческое содействие» и за «бывшие о нашей Церкви отеческие заботы», неуклюже объясняя свой поход в Константинополь тревогой за будущее Эстонской Церкви, «отдаленной от православных центров и как бы вкрапленной в инославную массу» и необходимостью соблюдения «в неприкосновенной чистоте святой православной веры, что особенно важно в нынешнюю трудную для Церкви годину»[57]. Это послание было получено Патриархом, о чем свидетельствуют собственноручная расписка святителя и уведомление Министерства иностранных дел Эстонии[58]. Данное обстоятельство подтверждает, что ссылки на невозможность поддерживать связь с Русской Церковью, которые приводились как в заявлении архиепископа Александра в Константинополе, так и в акте Патриарха Мелетия, не были свободны от серьезного преувеличения.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что движение, стремившееся к автокефалии ЭАПЦ, изначально стало объектом манипуляции кругов, руководствовавшихся сугубо политическими целями получения исключительного контроля над церковными делами Эстонии. Вовлечение в качестве инструмента такой политики Константинопольского Патриархата в 1923 г. ограничилось выдачей документа, реальное содержание которого было полностью проигнорировано и даже неизвестно подавляющему большинству верующих в Эстонии. Впрочем, и в Стамбуле о прибалтийской республике тоже, кажется, не часто вспоминали: ни один из иерархов Константинопольского Синода не посещал страну за 17 лет пребывания Эстонской митрополии в его каноническом ведении. Таким образом, присутствие Константинопольского Патриархата в предвоенной Эстонии следует признать фиктивным, а церковную жизнь Эстонской Церкви – оказавшейся в изоляции, но продолжавшей развиваться на основах, которые были заложены до 1923 г. Русской Православной Церковью.

За рамки темы настоящего доклада выходит история упразднения Константинопольского томоса в 1978 году Патриархом Димитрием и Священным Синодом Константинопольского Патриархата, как и его антиканонического возобновления Патриархом Варфоломеем в году 1996, послужившего чем-то вроде приготовления к беззаконному вторжению Константинопольского Патриарха на Украину двумя десятилетиями позднее. Отметим, однако, что беззастенчивое игнорирование норм церковного права и политический оппортунизм со времен печальной памяти патриарха Мелетия Метаксакиса прочно вошли в практику Константинопольской Церкви и привели в конце концов к трагическому расколу мировой православной семьи. При этом растущий канонический нигилизм Константинопольской иерархии порождает удивительную легкость в отношении и к собственным актам и установлениям, которые в зависимости от политической конъюнктуры провозглашаются и игнорируются, «забываются» и вновь «вспоминаются» при удобных обстоятельствах…

Русская Православная Церковь, начав с предоставления автономии Церкви Эстонской сто лет назад, со временем выработала детализированную в церковноправовом отношении, уставно регламентированную практику церковной автономии, осуществляемой в жизни Самоуправляемых Церквей. В жизни Константинопольской Церкви на фоне укрепления папистских устремлений и развития богословия «Первого без равных (Primus sine paribus)», напротив, наблюдается неуклонный рост тенденции к нивелированию значения какой-либо самостоятельности не только автономных, но и автокефальных Поместных Церквей.

Автономия, полученная ЭАПЦ в 1920 г. в составе Русской Православной Церкви и продолжающаяся ныне в Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата на основе томоса 1993 г. и действующего церковного устава, была и остаётся на сегодняшний день актуальной и наивысшей точкой в историческом развитии Эстонского Православия. Её положения пастырски и канонически оправданы, будучи обусловлены свободным волеизъявлением православного церковного народа Эстонии и заботой о его благе со стороны Матери-Церкви.

[1] Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси. Православие в Эстонии // Православие в Эстонии / Ред. прот. Н. Балашов, С.Л. Кравец. М.: Православная энциклопедия, 2010. Т. 1. С. 57.

[2] Там же. С. 72.

[3] Православие в Эстонии: X–XXI столетия. Энциклопедический справочник. Таллин, 2014. С. 161.

[4] Там же. С. 315.

[5] Алексий II. Православие в Эстонии. С. 80.

[6] Православие в Эстонии / Ред. прот. Н. Балашов, С.Л. Кравец. М.: Православная энциклопедия, 2010. Т. 2. С. 7.

[7] Там же. С. 64.

[8] Там же. С. 5–6.

[9] Там же. С. 7–8.

[10] Там же. С. 9.

[11] Там же. С. 12.

[12] Там же.

[13] Там же. С. 10–11.

[14] Эстонский церковный кризис // Православие в Эстонии. Т. 1. С. 196.

[15] Православие в Эстонии. Т.2. С. 14.

[16] Там же.

[17] Там же. С. 15.

[18] Там же. С. 16.

[19] Там же. С. 20.

[20] Там же. С. 22.

[21] Там же. С. 26.

[22] Там же. С. 40.

[23] Шевченко Т.И. К вопросу о юрисдикции Финляндской Православной Церкви // Вестник ПСТГУ. II: История. История Русской Православной Церкви. 2008. Вып. II:1(26). С. 51.

[24] Православие в Эстонии: X–XXI столетия. С. 359.

[25] Православие в Эстонии. Т.2. С. 26.

[26] Там же. С. 27.

[27] Там же.

[28] Там же. С. 32.

[29] Там же. С. 38.

[30] Там же. С. 33.

[31] Там же. С. 43.

[32] Там же. С. 40.

[33] Балашов Николай, прот., Прекуп Игорь, прот. Проблемы Православия в Эстонии. Таллин, 2013. С. 32.

[34] Цит. по: Гаврилин А.В. Архипастырский путь Иоанна Гарклавса. Православные латыши: введение во храм // Русский мир и Латвия. Seminarium hortus humanitatis: Альм. ХХI. Рига, 2010. С. 43.

[35] См.: Гаврилин А.В. Латвийская Православная Церковь в тридцатых годах XX века // Церковь и время. 2003. № 22. С. 173–177; Феофан (Пожидаев), игумен. Священномученик Иоанн, архиепископ Рижский. Рига, 2004. С. 54–56.

[36] Православие в Эстонии. Т.2. С. 22.

[37] Докладная записка о православной миссии в освобожденных областях России [1942?]. ЭИА. Ф. 1655. Оп. 3. Д. 416. Л. 101; Балашов Николай, прот., Прекуп Игорь, прот. Проблемы Православия в Эстонии. С. 35.

[38] Письмо приходского совета Печерского храма в честь 40 мучеников Синоду Эстонской Апостольской Православной Церкви от 16 сентября 1940 г. // Православие в Эстонии. Т.2. С. 116. Для верности несогласные с требованием автокефалии церковные деятели были еще весной 1923 года в административном порядке высланы из Таллина. См: Письмо графини Софии Стенбок архиепископу Рижскому и всея Латвии Иоанну от 19 ноября 1923 г. // Православие в Эстонии. Т.2. С. 48.

[39] Цит. по: Põld A. History of the Orthodox Church of Estonia // The Autonomous Orthodox Church of Estonia / L’Eglise autonome orthodoxe d’Estonie: Approche historique et nomocanonique. Ed.: Archim. Grigorios D. Papathomas, r. p. Matthias H. Palli. Athenes, 2002. P. 276; Православие в Эстонии. Т.2. С. 41–42.

[40] Чибисова А. А. Автокефалия «под ключ»: некоторые факты из истории Польской Церкви 1924 г. // Вестник ПСТГУ. Сер. II: История. История Русской̆ Православной̆ Церкви. 2018. Вып. 81. С. 64–80. Впрочем, доставка в Польшу оригинала томоса вылилась еще в дополнительные досадные траты.

[41] Православие в Эстонии. Т.2. С. 42.

[42] Там же. С. 42–43.

[43] Вот как митрополит Антоний (Храповицкий) писал об этом святому Патриарху Тихону: «В Царьграде мой недавний друг Мелетий оказался вторым Несторием. Вероятно, вы получили их декреты, совершенно разрушающие православные каноны. Греки, впрочем, уже изгнали Патриарха-масона, избив его до полусмерти» (Письмо Святейшему Патриарху Тихону от Архиерейского Синода заграницей // История Русской Православной Церкви в ХХ веке (1917–1933): Материалы конференции. Сэнтендре (Венгрия), 13–16 ноября н.ст. 2001 г. / Русская Церковь. ХХ век. Мюнхен, 2002. Кн. 1. С. 552).

[44] См., напр., уже цитированное письмо графини Стенбок архиепископу Иоанну от 19 ноября 1923 г.

[45] The Autonomous Orthodox Church of Estonia… P. 117.

[46] Православие в Эстонии. Т.2. С. 42–45.

[47] Кириарх – (от греч. κύριος — господин, ἀρχή — начало, управление) понятие, употребляемое для обозначения первого епископа Поместной Церкви по отношению ко всем находящимся в его юрисдикции епархиальным епископам (см.: Цыпин В., прот. Кириархальная Церковь // Православная энциклопедия / URL: https://www.pravenc.ru/text/1840229.html (24.08.2020)).

[48] Православие в Эстонии. Т.2.С. 121.

[49] Там же. С. 55–69.

[50] Устав Эстонской Апостольской Православной Церкви. Таллин: Изд. Нарвского Епархиального совета, 1935. С. 7.

[51] Цит. по: Балашов Николай, прот., Прекуп Игорь, прот. Проблемы Православия в Эстонии. С. 36.

[52] Там же. С. 37.

[53] Там же.

[54] См.: Põld A. History of the Orthodox Church of Estonia // The Autonomous Orthodox Church of Estonia. Р. 281.

[55] Балашов Николай, прот., Прекуп Игорь, прот. Проблемы Православия в Эстонии. С. 38.

[56] Православие в Эстонии. Т.2. С. 52.

[57] Письмо митрополита Таллинского Александра Патриарху Московскому и всея России Тихону от 12 декабря 1923 г. // Православие в Эстонии. Т.2. С. 51–52.

[58] Расписка в получении письма митрополита Александра, данная Патриархом Тихоном 6 февраля 1924 г. // Православие в Эстонии. Т.2. С. 52-53.

Поделиться "Автономия Эстонской Православной Церкви: страницы истории"

Источник

Вооруженное нападение на индийских христиан произошло в 2 часа ночи 25 ноября 2020 года и продолжалось до утра, сообщает «Седмица» со ссылкой на АsiaNews.

Христиане, собравшиеся с вчера по случаю начала Адвента, спали в общем шатре, когда подверглись нападению. Полиция отрицает факт насилия. Арун Панналал, президент Христианского форума Чхаттисгарха, по поводу атаки на христиан заявил: «Это нападения, связанные с запланированным заговором».

Сотни людей получили ранения на собрании христиан, готовящихся отметить начало Рождественского Адвента. Есть даже несколько неподтвержденных сообщений о смертях. Район инцидента изолирован, возможно, чтобы не допустить отъезда свидетелей, а полиция отказывается отвечать на звонки. Члены деревенской общины оцепили территорию и не разрешают никому входить, фотографировать или снимать видео.

Насилие произошло в деревне Синдхварам в Чхаттисгархе: с 2 часов ночи до утра толпа пьяных вооруженных людей нападала на палатку, где группы христиан, которые праздновали начало сезона Адвента, готовясь к Рождеству, устроились на ночлег накануне. В собрании приняли участие верующие из других деревень.

Аруну Панналалу, президенту Христианского форума Чхаттисгарха, удалось связаться с полицейским участком Гаджрала только в 6 часов утра 25 ноября. Полиция отрицает любое насилие. Пострадавших размещают в отделении полиции.

Члены Христианского форума Чхаттисгарха говорят, что, как только они узнали о нападении, они немедленно позвонили в полицию, но телефонные линии были отключены с 2 часов ночи до утра.

Район Чхаттисгарх печально известен серией актов насилия, ранее совершенных против христиан и других религиозных меньшинств.

В течение последних двух лет Арун Панналал обращался к главному государственному министру и министру внутренних дел. «Но мои просьбы, — сказал он в интервью AsiaNews, — не были приняты всерьез. Весь регион Бастар страдает от преднамеренных нападений на христиан. Это нападения, связанные с спланированным заговором. Правительство должно действовать немедленно, приказав провести тщательное расследование этого насилия».

Саджан К. Джордж, президент Всемирного совета индийских христиан (Gcic), осудил «жестокое нападение на христиан Чхаттисгарха, которое произошло сегодня в темноте этой ночи до рассвета». «Уязвимые христиане постоянно подвергаются преследованиям в Чхатисгархе. Ситуация ухудшается во время пандемии Covid-19, так что верующих угнетают и подавляют. В светской Индии они живут в страхе, опасаясь за свою жизнь», — отмечает Саджан К. Джордж. Президент Gcic напоминает: «Наша священная индийская конституция гарантирует свободу вероисповедания [ст. 25]. Почему же к нашим соплеменникам христианам относятся как к гражданам второго сорта?».

Источник

В минувшее воскресенье в волгоградском храме святого равноапостольного князя Владимира состоялся заключительный мастер-класс «Марафона добрых дел». Участниками марафона были семьи, в которых воспитываются особенные дети.

Занятия проводили добровольцы волонтерского общественного движения «Я не лишний» и православного молодежного движения «Владимирская дружина» совместно с Молодежным парламентом Волгоградской области. Каждую неделю в режиме онлайн они давали уроки по мыловарению, созданию флорариумов, аппликации. «Несмотря на то, что все мастер-классы были проведены в непривычном дистанционном формате, юные мастера справились с заданиями и получили массу положительных эмоций», — говорится в сообщении на епархиальном сайте.

Все необходимые материалы активисты доставляли участникам домой заранее, соблюдая меры предосторожности, рекомендованные в связи с эпидемией коронавирусной инфекции.

Источник

Синод Кипрской Церкви в вопросе поминовения руководителя СцУ разделился почти наполовину. Что ждёт тех, кто последует решению признать Думенко?

25 ноября 2020 года Священный Синод Кипрской Православной Церкви большинством голосов принял решение «не возражать» против поминовения Епифания Думенко архиепископом Хризостомом. При этом «большинство» не было подавляющим или сколько-нибудь значительным. Если не считать мнения самого архиепископа Хризостома, то голоса Синода разделились почти наполовину: 9 архиереев поддержали позицию предстоятеля, 6 – выступили против, а один – воздержался. Этот факт, уже сам по себе, говорит об отсутствии единства по вопросу СцУ, но также указывает и на то, что вынуждая другие Церкви «признавать» Думенко, патриарх Варфоломей сознательно идет на нарушение принципа соборности, раскалывая эти Церкви и провоцируя конфликт внутри них. Данный тезис находит подтверждение как в тех событиях, которые предшествовали Синоду Кипрской Церкви, так и в тех, что последовали ему.

В преддверии раскола

Помянув месяц назад Думенко, архиепископ Хризостом заявил, что сделал это в «интересах Православия». Однако своим односторонним решением он нарушил постановление Синода Кипрской Церкви, который в феврале 2019 года заявлял о нейтральной позиции по «украинскому вопросу». Именно поэтому против одностороннего решения главы Кипрской Церкви выступили сразу несколько иерархов, по мнению которых архиепископ Хризостом пошел на «вопиющее нарушение канонов» и разрушение синодального принципа Церкви.

В связи с этим несогласные с таким положением дел епископы отказались сослужить своему предстоятелю до тех пор, пока он будет поминать Думенко. Чуть позже о необходимости соборного решения «украинского вопроса» заявила группа кипрских богословов, по мнению которых все происходящее из-за СцУ, грозит новым расколом уже не только Кипрской Церкви, но и вообще всего Православия.

В свою очередь, архиепископ Хризостом, вместо того, чтобы созвать Синод, сначала заявил, что иерархи, выступившие против него, не имели права этого делать, обвинил их в создании «парасинагоги», а в конечном итоге опустился до уровня личных оскорблений, назвав митрополита Исаию «юнцом».

Скандал вышел за пределы внутрицерковных отношений, и, в конечном итоге, глава Кипрской Церкви был вынужден созвать Синод. Правда, при этом он заявил, что вопрос поминовения Думенко выноситься на голосование не будет. Но за последнее время архиепископ Хризостом настолько радикально менял свою позицию и отказывался от слов, что все прекрасно понимали – именно «украинский вопрос» станет приоритетным на заседаниях ноябрьского Синода Кипрской Церкви. Так, в принципе, и случилось.

Собравшись 23 ноября кипрские иерархи к какому-то решению не пришли. Выступление архиепископа Хризостома заняло около часа времени. Он рассказал синодалам, что «узнал всю правду об Украине в марте прошлого года, когда приехал в Стамбул и провел обстоятельную беседу с вселенским патриархом». Глава Церкви Кипра также заявил, что «видел много подлинных документов» по спорному вопросу, «которые показывают, кто прав и на которые могут ссылаться члены Синода». Кроме того, по словам архиепископа Хризостома он «был дезинформирован Московским Патриархатом», и когда он «узнал всю правду, то решил, что не может молчать и должен занять конкретную позицию».

Однако главный аргумент в пользу признания Думенко был высказан архиепископом Хризостомом в конце его речи: «Церковь Кипра поддержала, поддерживает и будет продолжать поддерживать вселенский патриархат и не потерпит никаких попыток поставить под сомнение или снизить его престиж». Более того, решение Русской Церкви о разрыве евхаристического общения с теми киприотами, которые поминают руководителя СцУ, глава Церкви назвал «антицерковным и противоречащим единству Кипрской Церкви».

Церковь Кипра поддержала, поддерживает и будет продолжать поддерживать вселенский патриархат и не потерпит никаких попыток поставить под сомнение или снизить его престиж.

Архиепископ Хризостом

Не менее интересным было и заявление сторонника признания Думенко митрополита Пафоского Георгия. В целом соглашаясь с позицией архиепископа Хризостома, он мягко упрекнул его в том, что прежде, чем помянуть Епифания, ему следовало поставить в известность членов Священного Синода. Интересно, что никаких канонических аргументов в пользу признания Думенко митрополит Георгий, также как и архиепископ Хризостом, не привел. Все, по его словам, должно сводиться к необходимости поддержки Фанара, так как «Москва действует исходя из своих собственных интересов». Он подчеркнул, что нельзя допускать каких-либо «тревожных» ноток «в предвечных отношениях Кипрской Церкви со вселенским патриархатом».

Уже после Синода митрополит Пафоский Георгий рассказал, что «дискуссии проходили в духе любви и единства», а все недоразумения «были устранены». Он также сообщил, что окончательное и «единогласное» решение «украинского вопроса» будет принято в среду, 25 ноября.

Раскол Кипрского Синода
Однако, как мы знаем, 25 ноября «единогласного» решения принято не было, а о том, какая атмосфера царила на Синоде, свидетельствует инцидент, возникший между митрополитом Никифором Киккским и журналистом Аристидесом Викетосом сразу после синодального заседания.

 

Журналист обвинил иерарха в том, что он отстаивает интересы РПЦ. Эти слова вывели митрополита из себя, он приказал Викетосу «замолчать» и запретил ему вмешиваться в вопросы, в которых тот ничего не понимает. Более того, свою собственную позицию он сравнил с той, которую занимал во время Ферраро-Флорентийской унии святитель Марк Эфесский, тем самым, намекнув не только на историческую правоту святого, но и обвинив сторонников Думенко в совершенно антицерковных действиях.

Митрополит Никифор подчеркнул, что синодальное решение «не возражать» против признания Думенко – не обязательно к исполнению, так как это – «вопрос веры».

Более жесткую позицию еще перед Синодом занял митрополит Морфский Неофит. По его мнению, синодальное большинство не предоставит Думенко канонического статуса: «Что произойдет, если Блаженнейший найдет поддержку большинства синодалов? Что, в этом случае Епифаний вдруг станет каноническим епископом, потому что случайно нашлось временное большинство в Кипрской Церкви?.. И если наш Блаженнейший захочет признать Епифания, что же… Все мы смертны… А если потом придет архиепископ, который захочет признать Онуфрия…».

Что произойдет, если Блаженнейший найдет поддержку большинства синодалов? Что, в этом случае Епифаний вдруг станет каноническим епископом, потому что случайно нашлось временное большинство в Кипрской Церкви?

Митрополит Морфский Неофит

В этом замечании митрополита Неофита важен не только факт несогласия с ошибочным мнением большинства, но и четкое понимание того, что единоличное решение подобных вопросов создает прецедент не только в одну, но и в другую сторону. Это означает, что если предстоятель получает право самостоятельно признавать автокефалию, то он имеет и полное право отвергать ее. К чему может привести такая «экклезиология» догадаться нетрудно – к полному каноническому хаосу в Церкви.

Именно поэтому на необходимость синодального и единодушного решения подобных вопросов настаивал после Синода митрополит Тамасосский Исаия: «Речь не идет о разногласиях по простым административным или второстепенным вопросам, а по сути православной экклезиологии и нашего церковного учения о Святых Таинствах и апостольской преемственности, вопросах, касающихся нашего спасения. Эти вопросы не могут быть выставлены на обсуждение или согласование в рамках какого-либо даже и синодального процесса, а также они не могут быть одобрены оппортунистическим, маргинальным, по сути, большинством».

Более того, вопрос сослужения с архиепископом Хризостомом он оставил на «усмотрение своей иерархической совести», что может означать отказ от совместной литургии с предстоятелем.

С указанными возражениями не согласился митрополит Пафский Георгий, который считает, что согласно уставу Кипрской Церкви решения Священного Синода «обязательны для всех, независимо от того, приняты они большинством или единогласно».

О том, что признавшие Думенко иерархи не собираются прислушиваться к аргументам другой стороны, а также о том, что «согласие» с синодальными решениями будет достигаться не при помощи дискуссии в рамках канонов Церкви, а при помощи банального давления, свидетельствует то, что происходило во время заседания Синода Кипрской Церкви от 25 ноября.

Так, спикер УПЦ протоиерей Николай Данилевич, ссылаясь на собственные источники, сообщил, что некоторые митрополиты предоставили свои исследования проблемы СцУ, где говорилось о том, что структура Епифания не имеет апостольского преемства, рассказал спикер УПЦ. «Приводились и другие аргументы, которые весь Синод Кипрской Православной Церкви привели в ступор», а между заседаниями Синода 23 и 25 ноября «оказывалось давление на многих епископов Кипрской Церкви со стороны архиепископа».

Если бы голосование членов Священного Синода по решению архиепископа Хризостома было тайным, результаты могли бы быть совсем другими.

Феодор Кириаку

Информация, предоставленная протоиереем Николаем Данилевичем, подтверждается словами известного кипрского богослова Феодора Кириаку, который заявил, что «если бы голосование членов Священного Синода по решению архиепископа Хризостома было тайным, результаты могли бы быть совсем другими». Кириаку подчеркнул, что «к счастью» есть Церкви, которые не признали Думенко, а в тех, что признали – есть иерархи, которые этого не сделали. В то же время, он отметил, что «украинский вопрос» вызвал огромный раскол в Православии и заявил, что вся сложившаяся ситуация «возмущает верующих».

Фанар, каноны и раскольники
Что же в результате? В результате, мы можем констатировать факт раскола из-за «украинского вопроса» не только внутри Поместных Церквей, но и всего мирового Православия в целом. Этот раскол спровоцирован действиями патриарха Варфоломея, который, предоставив «автокефалию» для СцУ без согласия предстоятелей других Поместных Церквей пошел против синодального/соборного устроения Церкви и против ее канонов.

В частности, митрополит Морфский Неофит отметил, что нарушением канонов нужно считать не только единоличное принятие решений, противоречащих решениям Синода, но и признание Думенко в качестве «митрополита Киевского». Ведь, согласно церковному праву, на одной территории не может быть двух канонических епископов: «В одном городе не может быть двух епископов, как не может быть несколько отцов в одном доме. Когда в одном доме два отца, то один отец ("патерас", по-гречески, – Ред.), а второй – чудовище ("по-терас", "терас" с греческого – зверь/чудовище)».

В данный момент, считает владыка Неофит, в Киеве уже есть митрополит, и это – Блаженнейший Онуфрий. Его позиция незыблема, так как никаких церковных прещений он не получал и на лишение его кафедры и титула канонических оснований нет. Поэтому, если согласиться с позицией Фанара и считать «митрополитом Киевским» Думенко, то это будет прямым и сознательным попранием канонов Церкви, согласно которым в одном городе может быть только один епископ.

«В одном городе не может быть двух епископов, как не может быть несколько отцов в одном доме. Когда в одном доме два отца, то один отец («патерас», по-гречески, – Ред.), а второй – чудовище («по-терас», «терас» с греческого – зверь/чудовище)».

Митрополит Морфский Неофит

Такую же точку зрения высказал и митрополит Тамассоский Исаия, подчеркнув при этом, что украинские раскольники не имеют канонической хиротонии: «Я повторяю твердую позицию Кипрской Церкви, согласно которой единственным каноническим Предстоятелем Украинской Православной Церкви является Митрополит Киевский Онуфрий. Поэтому, следуя каноническому требованию "да не будет в одном городе два епископа" (8 Правило Первого Вселенского Собора), я отказываюсь признавать другого "предстоятеля", особенно, когда он фактически не имеет ни канонического, ни действительного рукоположения».

О проблеме «хиротоний» украинских раскольников говорит и митрополит Неофит, который считает, что «это уже трудноразрешимая задача, поскольку вселенский патриархат, исключительно по геостратегическим, геополитическим причинам, в рамках нового мирового порядка, признал в качестве нового предстоятеля лицо, происходящее из раскольнической группы нерукоположенных (без Святого Духа это означает), Епифания».

Сами фанариоты, похоже, эту проблему решать не собираются. Единственным решением ее может быть только каноническая хиротония украинских раскольников, которой должно предшествовать их покаяние в грехе раскола. Однако патриарх Варфоломей, создавая новую экклезиологию, видимо считает, что теперь для хиротонии не нужна благодать Святого Духа, а достаточно решения Фанара. Кроме того, исходя из его действий, можно сделать вывод, что постановлениями синода Константинопольского патриархата отменяются каноны Православной Церкви. Правда, при этом патриарх Варфоломей почему-то забывает, что глава Церкви – Христос, а значит, никакие фанариотские «законы» не способны соединить раскольников с Телом Христовым.

Глава Церкви – Христос, а значит, никакие фанариотские «законы» не способны соединить раскольников с Телом Христовым.

Ну а те иерархи, которые вместо канонов, поддержат желание патриарха Варфоломея самоутвердиться за счет продавливания признания СцУ, должны четко понимать, что ничего, кроме внутреннего раскола своей Церкви не получат. Примеров уже более, чем достаточно. Как и примеров того, какой будет их дальнейшая судьба. Не зря же митрополит Никифор вспомнил Марка Эфесского?

Источник

С 8 по 15 ноября клуб "Арт'Эриа" провел первый Феодоровский благотворительный пленэр на территории храма преподобного Феодора Студита у Никитских ворот. В пленэре участвовали более тридцати московских художников. Главные герои картин - сам храм, его прихожане и священники.

Благотворительный пленэр прошел в храме Феодора Студита в Москве
24-го ноября в храме открылась выставка работ, созданных на плэнере. Авторы подарили свои произведения приходу, и посетители выставки, купившие картины, сделают таким образом пожертвование на нужды храма, переживающего непростые времена.

Источник

В правительстве будет обсуждаться вопрос возвращения льготных тарифов на газ для религиозных организаций.

Об этом заявила глава Государственной службы по этнополитике и свободе совести Елена Богдан в интервью «Интерфакс-Украина», передает РИСУ.

Она отметила, что в процессе подготовки карантинных мероприятий, в частности локдауна, важно заранее проговорить экономические механизмы, которые будут применены в этом случае.

«Что происходит сейчас? С весны ограничена посещаемость храмов и других зданий религиозных организаций, соответственно, меньшие поступления пожертвований. Вместе с тем существенно выросли тарифы на газ, отопление, потому что сейчас закончилось действие документа, который устанавливал льготы для церквей, и сейчас они имеют коммерческий тариф», — рассказала Богдан.

По её словам, это как раз один из вопросов, который обсуждался на недавней встрече премьер-министра Украины Дениса Шмыгаля с Всеукраинским советом Церквей и религиозных организаций. На уточнение, может ли норма о льготах на газ для церквей быть возвращена, глава Госэтнополитики заявила, что как минимум этот вопрос будут рассматривать.

«В западных странах, когда вводят полный локдаун, это идёт пакетом с финансовыми стимулами очень серьёзного уровня. Тогда у общества нет стресса от ограничений, потому что все понимают, что они экономически подстрахованы. Но если нет финансовой подушки, если нет понимания «почему в метро можно, а тут нельзя», то возникает напряжение и стресс — это сценарии, которых следует избежать», — ответила Елена Богдан.

Источник

Страница 1 из 1449

Новости Херсонщины

Что пишут в соцсетях