Пятница, 30 июля 2021 12:01

Протоиерей Андрей Ткачев: Церковь – это "собрание кающихся", а при более внимательном взгляде – собрание погибающих (Видео)

Молчанов: 1033 года назад князь Владимир принял решение, которое изменило судьбу одной пятой части мира.

Карамазов: Большая радость встретиться с человеком, которого я считаю самым парадоксальным и удивительным богословом сегодняшнего православия и христианства, – это протоиерей Андрей Ткачев.

Мы празднуем сегодня крещение Руси и произносим слово "Русь". Кто они, русские? Что это за люди, где этот народ сегодня и как его определить?

 

Ткачев: Очевидно, что это множество племен, которые были переплавлены в этом тигле христианской цивилизации. Множество этносов, сплавленных впоследствии в золотой слиток – христианский народ, который оставил себе старое имя. Русичи – это то, что существовало до купели крещения. Это судьба не только русская – таким образом родились целые народы и отдельные ветви христианской цивилизации. Мы – одна из них. Мы сейчас везде, где читают на церковнославянском, говорят по-русски или близко к русскому, и везде, где молятся в Троице единому Богу, в храмах, капитально построенных или домовых, там и есть Русь. Там, где русские могилы. Русь существует на всех континентах. После катастрофы ХХ века, после революционных событий Русь была разнесена, как еврейская или греческая диаспора, по всему миру. Поэтому мы из-за беды стали всемирным народом. Мы не локализованы в границах отдельного государства, а мы рассеяны по всему миру.


Молчанов: После пандемии мы наблюдаем попытку разместить людей по индивидуальным ячейкам. Замыкание в собственном пространстве, и многие заговорили о том, что примыкание к какой-то нации, к какому-то этносу – это пережитки прошлого. Что это за тенденция – размывание национальной, культурной принадлежности? Это безопасное явление для духовного мира человека или нужно волноваться?

- Что касается глобализированных процессов, то ковид – это последняя капля. В 70-е годы в джинсы оделась вся молодежь, под одну и туже музыку дергаются люди самых разных национальностей. Это глобальные вещи. А открытие Олимпиады собирает у экранов телевизоров большинство жителей Земли. Это глобальные вещи. Так можно и коронацию антихриста по телевизору показать. Ковид усилил тенденции разобщения, панику сеет. При помощи паники сажают всех под веник, как мышь. Один из современных философов говорит, что современные представительные органы никого не представляют, кроме самих себя. У них есть собственный бизнес, собственные цели и они не представляют интересы тех, кто их избирает. И чем меньше легитимности у тех или иных правительств, тем больше у них возникает нужды в режиме чрезвычайной ситуации, которая им нужна для того, чтобы править. До недавнего времени это был терроризм, но он куда-то исчез. Сейчас все вытеснилось ковидом. А в Украине – это война. Им нужна война для того, чтобы править. Если войны не будет, их сметет следующая волна электоральных процессов. Произошло выветривание демократии в тех гнездах, где она хвалилась своей силой. Это внутренняя эрозия демократии, она уже, по сути, не существует. Существует власть хитрой малочисленной надстройки над огромным числом людей, от имени которых эта маленькая надстройка делает свои дела. Все ж это знают и поэтому надо включить режим какой-то опасности, чтоб все сидели и не чирикали. К этому относится и всемирный шум вокруг ковида, мне кажется. С бедой нужно бороться, но не наступать на горло всему населению Земли.

 

Карамазов: Есть Отец небесный, а на земле – ощущение безотцовщины. Это нормальный процесс?


- Первое, в чем упрекал Солженицын западную цивилизацию в 70-х годах, это в отсутствии мужественности. Он говорил, что люди разнежились, стали вялыми и дряхлыми. Куда-то исчез образ мужчины – главы, пророка, вождя. И мы продолжаем жить в этом исчезновении мужчины. Такая проблема существует. Народ, как коллективная личность, должен иметь персонифицированного вождя или группу вождей, которым можно делегировать свою любовь. Народу, кроме себя самого, нужно любить еще кого-то. Я не могу любить Кабмин или директора банка – невозможно любить временщиков, которые пришли на 4 года, а потом украли и сбежали. Как можно любить этих странных людей? Но человеку нужно любить некую символическую фигуру, которая собирает в себе все. Это, в принципе, первосвященник – патриарх и царь. Царей у нас нет сегодня, а там, где они есть, – это карикатура. Ничего царского в них нет. Поэтому любить больше некого. А для того чтобы любить Бога, надо любить еще кого-то из людей, который ближе, чем ты, к Богу. Это, например, духовный отец, глава поместной церкви. В Украине можно любить митрополита Онуфрия – это не грешно, а достойно и праведно видеть в нем отца для своего бедного, замученного, дезориентированного народа, подвергающегося постоянно информационным, экономическим и другим атакам. Он вполне достойно тянет на образ любимого отца, поскольку мы лишены царства. Мужчины самоустранились из самых разных сфер, и это дегуманистический абсурд. Сохраняются еще дикие расслабленные народы, которые наводняют собой разжиревшую Европу, и мы еще сможем наблюдать за интересными процессами нового освоения европейской территории пришельцами. Европеец уже потерял резистентность – он не может сопротивляться. Недавнее наводнение в Германии разрушило миф о великом германском порядке. Сирены не звучали, машины не приезжали, а когда все смыло – все начали плакать. Оно пришло к ним внезапно – и маленький рай превратился в лужу. И в этой луже утонули люди, и никто их не спас. В этом странность стремления в ЕС – люди стремятся в Европу 70-х годов. В ту Европу, где впервые в каждом домохозяйстве появилось две машины. В ту Европу, которой больше нет, все стремятся. А сами европейцы из Европы хотят уже сбежать. Им надоел ЕС со своей бюрократией. А самые ярые поборники общего европейского дома — это европейские малолетки: Прибалтика, Украина, Молдова. Вчерашние попрошайки, которые хотят войти в чужую сытую хату. Остальные уже поняли, что Европа — это перекосившийся домик, в котором скоро будет командовать человек из Пакистана, например. Я мечтаю о том времени, когда гендерно здоровые европейцы с крестиком на шее, с мозгами в голове будут бежать в те последние точки здравого смысла, одной из которой все еще является Россия, при всех минусах, которые еще здесь есть.

Молчанов: Большую часть своей жизни вы провели в Украине. Вы хорошо знаете историю украинского церковного раскола. Люди, которые называют себя священниками, говорят каждое воскресенье на проповеди о Христе. Священник заходит в храм после того, как люди спортивной внешности разбили головы предыдущим прихожанам, захватили храм, и священник читает проповедь о Христе. Как можно, надев на себя крест, зная, что вчера было насилие, выйти и говорить о любви, о Христе?

- Процессы украинской политики закрашены крайней формой национализма. Бог для националистов вторичен – нация важнее. Один из германских теологов писал, что религия — это психологическое состояние, при котором существует высшая степень мотивации у человека. Выше религии для религиозного человека нет ничего. У националистов высшей степенью мотивации является идея нации. Нация – выше Бога и Христос должен им служить. Христос должен быть украинцем, как и Адам. Это все печально, если б это была фантазия, но на самом деле ради нации они готовы отодвинуть в сторону кого хочешь, в том числе и князя Владимира, и всю свою историю. Им важно добиться национальных побед. Это мучает какие-то недоразвитые души, которые мстят всей Вселенной за свою вчерашнюю и сегодняшнюю недоразвитость. Христианство здесь только оболочка для националистов. Потому что главным богом для националиста является миф о его избранности, о его уникальности и неповторимости. И вот эти люди, одетые в христианские одежки, на самом деле являются язычниками. Их гораздо больше тянет к Дидуху, чем к иконе Иисуса Христа. Убиенный Гавриил Костельник говорил, что наша уния, которая является родоначальницей всех проблем в Украине, проявила себя совершенно бесплодно. Он говорил, что 400 лет истории показали полное бесплодие этого церковного проекта. За 400 лет протестанты обошли всю Вселенную с Библией в руках, а уния не сделала ничего. Она осталась локализована внутри своей материнской территории – Галичины. Она никому ничего не дала, никого ничем не обогатила, потому что национальное в этом вопросе всегда выше христианского. Такими же точно тайными язычниками являются и автокефалисты – для них нация важнее Христа. Так что нечего удивляться тому, что националисты готовы соединить крест с насилием. Националисту идея нации важнее, чем образ распятого Иисуса Христа или образ плачущей Богородицы. Все это для него вторично. Поэтому эти люди – это ряженые язычники. Националист любит только свое, все остальное – это враги. Это неизбежный культ ненависти. Они любят это, культивируют это, им невозможно доказать, что это сатанизм. Богом их является "Идея нации", Христос им не нужен.

Карамазов: Весь этот раскол, который есть в Украине, вызывает непонимание того, что происходит, с именем Христа произносится. Какой должна быть жизнь христианина сегодня, чтобы "не порочить", как сказал апостол Павел?


- У церкви есть одна большая проблема – она состоит из людей. Куда бы мы ни пришли – приносим с собой свое. Церковь состоит из зараженных грехом людей, которые знают о своей заразе и ведут борьбу со своей внутренней заразой. Церковь – это "собрание кающихся", а при более внимательном взгляде – собрание погибающих. А погибающих нужно спасать. Главные враги — это наши внутренние враги. Христианин — это мужественный человек, который ведет борьбу с внутренними врагами, у которого нет иллюзий, что жизнь на Земле будет протекать мирно и комфортно. Он понимает, что рай утерян и на Земле он невозвратим. Этот человек допускает память о смерти в себя как можно чаще и готовится к этой встрече. Это требует большого мужества от человека. Оскудение мужества, общая расслабленность, она неизбежно бьет и по христианству. Может быть, сначала люди потеряли веру, а потом расслабились, а может быть, сначала расслабились, а потом потеряли веру. Но так или иначе христианин – это мужественное существо, которое не дает себе колебаться в вере, из-за разлияния зла вокруг себя и в мире. В любое время, в любую эпоху верующий человек живет, как "лорд в Содоме". Каждый из нас, стремящийся к праведности, желающий спастись во Христе, это человек, который, по сути, ежедневно воздыхает и мучается, видя и слыша вокруг себя дела беззаконные. Кроме того, он носит в себе жало греха и страдает от внутренних скорбей и несовершенства. Таков крестный путь христианина. Это и есть деятельное христианство. Все остальное – это "розовое" христианство, мечтательное, о том, чтобы все всех любили. К этому надо стремиться, но это недостижимо. Чтобы люди попрали эгоизм и возлюбили ближнего своего – это великая иллюзия, которая не исполнится никогда. Наоборот, зло будет распространяться, и люди, действующие во зле, будут преуспевать. Как пишет Павел к Тимофею, прельщая других и прельщаясь. Это мужество тоже необходимо христианину, зная, что нам не обещано всемирное торжество. Мы должны стремиться к всемирному торжеству, но мы втайне знаем, что земля недостижима. Так что я желаю мужества и сознательной трезвости верующим во Христа людям. По мере скорбей наших умножается утешение наше. Господь знает своих и умеет избавлять избранных своих, как он вывел пастуший народ из Египта, превратив его в еврейский народ, дав ему закон. Он умеет избавлять своих, поэтому будем надеяться не на себя, а на Бога, и не будем ничему удивляться, а будем читать историю церкви. Прочитав ее, мы за голову возьмемся – до чего ужасную историю прожила земная церковь. Не говоря уже об отношениях Константинополя и Рима. Так что трезвости и мужества я бы желал себе вкупе со всеми верующими в Господа. И искать надо примеры сияющей святости. Давайте будем замечать, сколь богата церковь внутренней красотой. И будем больше пчелами, чем мухами, потому что если искать фекалии, то далеко ходить не надо: оглянулся – и нашел. Так что мы не будем удивляться, а будем скорбеть падению одних и гибели других, но будем радоваться восстанию третьих и спасению четвертых.

Карамазов: Несправедливость, которая довлеет над справедливостью. Обычному человеку, который не так глубоко верит, не обладает знаниями, как ему жить, как ему спасаться?

- Без скорбей церкви были бы пустыми. Если убрать из мира все скорби, то мы должны справедливо признать, что вера и любовь в мире уменьшатся. Было время, когда люди были красивы, как олимпийские боги, и тогда люди не видели кладбищ. Это было до потопа – люди жили по 700- 900 лет и смерть не успела сделать свою разрушительную работу. Ни смерти, ни болезни не сдерживали их. И в это самое благодатное время, когда люди в 600 лет рожали первенца, человечество растлилось до такой степени, что Бог смыл его потопом. То есть если мы сейчас захотим, чтобы мы изобиловали счастьем и здоровьем, чтобы нам ничто не угрожало, то вместо того чтобы благодарить Бога день и ночь за это, мы вообще забудем про Бога и растлимся до невозможности в течение одного поколения. Это печальный факт нашей жизни. Поэтому скорби нужно воспринимать, как последний аргумент Господа Бога для того, чтобы обратить к себе мятежных детей. Если бы мы становились лучше от хороших событий в жизни, то Господь засыпал бы нас квартирами, машинами и урожаями в надежде, что мы станем лучше и лучше. Но мы же знаем, какими гадкими становятся люди, когда они получают какие-то коврижки с неба в виде богатства, известности, славы, красоты. Как плохо ведут себя люди, которые со всех сторон хороши. Человек наглеет, жиреет и начинает плеваться в сторону небес – ему Бог уже не нужен. Поэтому Богу другого не остается, как дать человеку по шее и напугать его. Богу приходится брать нас за ухо, поэтому надо благодарить Бога за это все. Как говорил Паисий Афонский, "Богу известно лекарство от рака и нам оно известно. Но мы никому не скажем, потому что при помощи этой болезни наполняются райские обители". Лучшие люди мира признают необходимость скорбей, как, возможно, последнего средства. Златоуст говорил, что на вопрос "Как живете?", отвечать очень просто: "Не греши". Если ты грешишь, то умей покаяться. А если не умеешь каяться, то тебе остается только одно: терпи приходящие скорби. Поскольку люди грешат и не научились покаянию, то нам приходится смиряться со скорбями. Они скоблят нас, сбивают с нас ложно-фальшивые бантики, показывают нам подлинную нашу природу. "При скорбящем лице сердце человека становится лучше", - говорит Екклесиаст. Так что будем благодарны Богу и за это, потому что он тут же все прекратит, как только будет покаяние и исправление. Богу нетрудно в любую секунду сказать любой беде: перестань. Но это будет тогда, когда люди извлекут пользу из происходящего и домашнее заточение, вынужденное, превратят в келейный подвиг чтения Псалтири. Вас впервые посадили дома, чтоб вы взяли в руки какую-то святую книжку, но люди и в этой ситуации сели за компьютер и оборвали сети избыточным трафиком порнопродукции, как в Японии.

Милованов: Язык ненависти сейчас – абсолютно повсеместный стандарт. Как христианину к этому относиться?


- Христианство не существует как религия отдельно взятого человека. Христианство — это вера общин. Если я живу один в этом мире, то я беззащитен. Но христианство нормативно существует в виде общины. Евангелие, благодать Божия, уверено в общине, поэтому необходимо возрождать общинную жизнь. Нам нужно дружить, общаться, умножать вертикальные и горизонтальные связи. Нам нужно дружить со святыми, которые на небесах, и с теми, кто верит и разделяет наши жизненные интересы. Но чтобы мы были общиной, надо, чтобы мы могли собрать деньги тому, кому нужны деньги, чтоб мы знали нужды друг друга, чтоб мы, собираясь на молитву, видели вокруг себя знакомые лица. Чтобы мы на словах: "Возлюбим друг друга" с любовью целовали стоящего рядом, потому что это наш вечный брат и вечная сестра. Община – это тот самый веник, который об колено не сломаешь. Нужно узнать в человеке брата, и лучше всего это делать на литургии. Если мы будем развивать общинное бытие в наших приходах, а число верных умножается в украинской церкви, то следующим шагом может быть обращение приходов в общины. Когда мы будем жить одной большой семьей – у нас будут все карты в руках для того, чтобы перевернуть мир. А если я верю, а больше вокруг меня никто не верит, то я чувствую себя одиноким, мне плохо. И я понимаю, что не могу сопротивляться этому ужасному миру. Сбежать бы, но современный человек уже и бежать не может, потому что мы отвыкли жить вне цивилизации. Мы уже потеряли навыки трудового выживания в природе. Нам бежать уже никуда, и у нас единственная возможность выживания — это общинное бытие, литургическая община. Находящиеся за стенками ковчега неизбежно будут смыты водами потопа. Когда свора грешников тонула в мутных грязных водах потопа, то Ной из любопытства не мог поглядеть в окошко, потому что в ковчеге не было окон. Они зашли в ковчег, Бог за ними двери закрыл, а за стенами ковчега тонули миллионы людей. Поэтому и нам, находящимся в ковчеге, смотреть на утопающих беззаконников незачем.

Молчанов: Ваше мнение: вакцинироваться или нет? Есть ли свобода выбора?

- Я думаю, что поступать нужно по вере и не искать здесь ничего сверхмистического. По вере твоей да будет тебе. Только не забудь перекрестить вакцину, когда будешь вакцинироваться. Помолись Богу хорошенько и будь здоров. А если не веришь в вакцину, по вере поступай и да хранит тебя Бог. Христианство не есть гарантия того, что ты будешь жить безболезненно. Многие святые болели. Поэтому давайте не будем ждать от христианства того, чего оно не должно давать: земного благополучия, например. Нам угрожают тысячи болезней, никуда не ушли смерти на дорогах. А можно ли кровь переливать? А сердце можно пересаживать? Это вызывает много этических вопросов, но давайте будем по вере поступать. Давайте не будем заставлять всех людей вакцинироваться или не вакцинироваться. Давайте отдадим это на их совесть. И пусть человек подумает.

Карамазов: Как нам, людям, научиться любить людей?


- Нужно немножко меньше любить себя. Чтобы полюбить людей, нужно освободить место в сердце от любви к себе. Мы уязвляемся успехами ближних, что называется завистью, долго помним обиды, желаем отомстить, радуемся несчастью своих врагов. При таком сердечном устроении любить других не получится. Это будет только корыстная любовь: ты – мне, я – тебе. А для того чтобы по-настоящему любить человека, невзирая на возраст, на цвет кожи, на язык, необходимо перестать любить себя. И в ту меру, в которую я сумею себя не любить, я смогу освободить место для того, чтобы любить других. Но сначала научитесь думать о людях хорошо. У каждого святого есть свое прошлое, а у каждого грешника есть свое будущее. Думать хорошо – это желать человеку блага, не осуждать его, может быть, молиться о нем. Если уж не любить, то терпеть, не желать ему зла, а если ему плохо – не радоваться. Самое драгоценное в нас то, что спрятано глубоко, – совесть. Надо вернуться к правильному пониманию христианства. Христианство – это не благотворительные фонды. Во-первых, христианство – это очищение внутреннего человека, вымывание слезами этой внутренней своей тайны. Этим нужно заняться каждому человеку. Поэтому нужно найти время для чтения Евангелия. Если у вас есть гаджет, то вы должны закачать себе туда Послание апостола Павла, псалмы царя Давида, Книги Соломона, книги Моисея и через наушники слушать. Пусть цивилизация работает на вас. Любить современную цивилизацию не нужно – она лживая и слабая. Если Бог разрешит, одним щелбаном она опрокинется. Поэтому пусть она работает на нас, потому что если мы Христовы, то мы имеем со Христом всё: "ибо все ваше: ... или настоящее, или будущее, – все ваше; вы же – Христовы, а Христос – Божий", как написано у Павла. Я скучаю по смелому и веселому христианству, когда у тебя внутри слезы, а снаружи – улыбка. И когда ты время от времени поешь такую хасидскую песенку: "Не боюсь я никого, только Бога одного, не верю никому – только Богу одному". Все институции пропитаны ложью – вокруг всемирная ложь сплошная, а я верю только Богу – Он не солжет. "Ни Он тебя, ни ты Его не обманешь", как говорил юродивый Максим Московский. Библию святую надо читать, общаться друг с другом, помогать друг другу. На Евхаристию собираться почаще. Нет ничего выше литургии, и община церковная растет через литургию. Растет, развивается, крепнет, набирается мужества, дышит воздухом вечности через литургию. Наша церковь должна быть общинной, литургичной, библейской, бесстрашной, веселой.

Источник

Прочитано 27 раз

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.

Православный календарь

Пожертвование на сайт

monobank:

5375 4141 0532 7745

ПриватБанк:

5168 7422 2907 6686

Яндекс деньги:

410011238270834

 

Посещения